» » Может ли нефтегаз отказаться от импорта?

Может ли нефтегаз отказаться от импорта?

США и их европейские союзники грозятся лишить Россию поставок высоких технологий и оборудования для нефтегазового сектора. Между тем ввод новых более сложных по структуре и методам разработки месторождений позволит РФ решить как минимум две задачи: нарастить объемы и остаться на позициях ведущего поставщика энергоресурсов, а также выйти за рамки традиционной добычи углеводородов и занять новые рынки.
По сути, встал вопрос национальной технологической безопасности России. Возможно ли активное развитие нефтегазового комплекса без западных технологий?
 
 
Анатолий ДМИТРИЕВСКИЙ, директор Института проблем нефти и газа РАН, доктор геолого-минералогических наук, академик

Как известно, партнерами многих реализуемых на территории РФ нефтегазовых проектов, в том числе по освоению месторождений континентального шельфа, выступают крупные европейские и американские компании. Их практические наработки, безусловно, полезны и важны для нас. У западных компаний, в частности норвежских, на сегодняшний день больше опыта в применении технологий подводной нефте- и газодобычи.
Но я бы не стал преувеличивать их роль и влияние на развитие нефтегазового комплекса РФ, тем более я бы не спешил с выводами о том, что процесс импортозамещения затянется на долгие годы и Россия не сможет удерживать позиции мировой энергетической державы. Сможет, но при определенных условиях, важнейшим из которых является реализация новой Энергетической стратегии – 2035, где главной идеей является переход от экспортно-сырьевого к ресурсно-инновационному развитию ТЭКа.
Мы имеем промышленные технологии по увеличению нефтеотдачи с традиционных месторождений, наукоемкие высокотехнологичные методы переработки углеводородов восточносибирских газовых месторождений, новое поколение катализаторов, композиционные материалы, технологии по снижению вязкости нефти и многое другое. Как известно, «Газпром» приступил к освоению Арктического шельфа с помощью первой в мире ледостойкой стационарной платформы «Приразломная», полностью спроектированной и построенной российскими специалистами.
Конкурентоспособность и эффективность российских инноваций для освоения месторождений континентального шельфа признают те же американцы. Высокую оценку западных коллег получила такая отечественная разработка, как скважинная плазменно-импульсная технология повышения нефтеотдачи пластов месторождений. Она создана учеными РАН совместно с компанией «Новас» и может успешно применяться для разработки сланцевых месторождений нефти и газа, более того, превосходит по своим характеристикам и возможностям известную американскую технологию многостадийного гидроразрыва пласта (ГРП). ГРП критикуют за негативное воздействие на экологию, связанное с загрязнением грунтовых вод и повышением сейсмической активности, тогда как российская плазменно-импульсная технология позволяет осваивать сланцы, не нанося ущерба окружающей среде.
В недрах Оренбургского ГКМ ученые нашего института обнаружили месторождение уникальной по своему составу матричной нефти. Мы создали технологию и получили патенты на добычу и переработку сырья. Причем добывать там можно не только нефть, но и редкие и редкоземельные металлы (галлий, иттербий, гафний, иттрий). Последний, напомню, является одним из самых дефицитных и востребованных на мировом рынке металлов, используемых в космической отрасли.
Для эффективного освоения сероводородосодержащего газа астраханского карбонатного массива, запасы которого превышают 3,5 триллиона кубометров, создана и запатентована технология сверхзвуковой сепарации, позволяющая отделить сероводород от метана.
Другое предложение ученых связано с бурением глубокой (до 7,5 километра) скважины, что позволит добывать в той же Астраханской области чистейшую, но глубоко залегающую нефть в девонском терригенном резервуаре.
Таким образом, российским ученым – разработчикам инновационных технологий есть чем поделиться, и, главное, они готовы к диалогу и поддерживают известное в мире движение «Открытые инновации». Это призыв к сотрудничеству, к обмену опытом во имя научно-технического прогресса, сохранения здоровья планеты. В связи с этим не очень понятна позиция США и их европейских партнеров ограничить доступ к технологиям, к совместной работе.
Так или иначе, у России есть многое для того, чтобы не ослаблять позиции мировой энергетической державы. Более 50% нефтяных и 70% газовых кладовых на территории нашей страны еще ждут своего открытия. А внедрение отечественных наукоемких разработок, число которых постоянно увеличивается, позволит нефтегазовому комплексу совершить рывок и создать финансовую основу для развития инновационных процессов в других отраслях. И в конечном итоге обеспечить переход России к пятому и шестому технологическим укладам.
 
Андрей КОНОПЛЯНИК, доктор экономических наук, профессор

На мой взгляд, однозначного понимания термина «традиционная добыча» не существует. По-видимому, следует рассматривать этот термин в комбинации геолого-географических и технико-экономических координат, результирующей которых будет водораздел по наличию/отсутствию апробированных на практике технологий добычи, рентабельных при данном уровне цен нефти/газа.
Естественно, в трехкомпонентной структуре цены (издержки, налоги, прибыль) налогообложение отрасли играет ключевую роль, ибо может быть как запретительным, препятствующим даже простому воспроизводству, так и инвестиционно-стимулирующим.
Поэтому под «традиционной добычей» в России можно понимать добычу в освоенных районах на суше страны на глубинах до пяти-семи километров с высокой и средней проницаемостью пород. Выход за ее рамки на суше – это добыча на больших глубинах, на неосвоенных территориях, из продуктивных пластов с низкой проницаемостью, высоковязкой нефти, жирного газа, богатого исходными ингредиентами для нефтегазохимии; на море – добыча на больших глубинах моря, что для России означает тяжелые ледовые условия в Арктике.
Во всех случаях для освоения нового класса энергоресурсов, характеризующихся повышенной труднодоступностью, необходимы новые технологии, которые могут быть либо результатом адаптации существующих технических решений к новым природным условиям (эволюционный НТП), либо результатом принципиально новых технических решений (революционный НТП).
По ряду направлений «нетрадиционной добычи» на суше, на глубоководных акваториях без ледовой обстановки и на мелководье Арктических морей западные компании накопили больший опыт работы (технологический и управленческий), чем российские, реализовав ряд технологических прорывов (революционный НТП) и пройдя через соответствующие этим прорывным технологиям «кривые обучения» (learning curves) по их совершенствованию (эволюционный НТП). Поэтому сотрудничество с западными коллегами в этих сферах дает возможность российским компаниям быстро преодолеть естественное технологическое отставание вследствие отсутствия у них собственного опыта таких работ.
Но за возможность быстрейшего освоения нетрадиционных энергоресурсов придется платить частью ресурсной ренты:
– либо из доли государства, если оно будет учитывать все положительные эффекты от ввода в хозяйственный оборот нового класса энергоресурсов и пойдет на понижение доли государственного изъятия ресурсной ренты (эффективной ставки налогообложения),
– либо из предпринимательского дохода отечественных компаний, который им оставляет государство в результате применения избранной налоговой системы.
Опыт американской сланцевой революции показывает, что важнейшим элементом введения в хозяйственный оборот нового класса нетрадиционных энергоресурсов (добыча которых была нерентабельна на технологиях предыдущего технологического уклада) является комбинация трех факторов: 1) революционный НТП, обеспечивающий резкий «сброс» издержек (мультипликативный эффект от объединения трех единичных технологических прорывов в единую коммерческую технологию множественного гидроразрыва пласта); 2) благоприятная ценовая конъюнктура для прохождения инвестиционного пика применения новых технологий; 3) эффективная открытая конкурентная инвестиционно-благоприятная экономическая система в стране. Последнее необходимо для эффективной коммерциализации технологий, то есть перевода их в разряд рентабельных для освоения. В России основная проблема именно с последним компонентом вышеозначенной триады.
Открытых глубоководных акваторий без ледовой обстановки в нашей стране нет. Освоение Арктического мелководья идет по пути адаптации существующих технологий добычи и тоже может быть реализовано самостоятельно (но тоже дольше и дороже). Пример – освоение Приразломного месторождения.
А вот освоение глубоководной Арктики, на мой взгляд, будет настолько дорогим предприятием, что его, как и в свое время освоение космоса, любой заинтересованной стране необходимо переводить из проекта национального в проект интернациональный уже на стадии разработки соответствующих новых технологий. Здесь подходящего западного опыта и технологий просто не существует. Поэтому российские и западные компании «обречены» осваивать Арктический шельф на основе совместных, а значит, совместимых технологических разработок, иначе освоение Арктики на индивидуальной основе будет запретительно дорогим.
 
Михаил КРУТИХИН, партнер и аналитик консалтингового агентства RusEnergy

Отказ поставлять в нашу страну энергетические технологии для освоения Арктического шельфа затруднит реализацию планов России выйти за рамки традиционной добычи и занять новые экспортные рынки, многие проекты по разработке шельфовых запасов и отчасти трудноизвлекаемой нефти окажутся под угрозой. В РФ есть технологии по разработке нетрадиционных месторождений нефти, но они недостаточно эффективны для освоения такого, например, месторождения, как Баженовская свита (БС). Первая нефть там была получена еще в 1968 году, когда одна из скважин при прохождении отметки 2800 метров выбросила аварийный фонтан мощностью более 500 тонн в сутки. Предсказывать точки бурения для получения гарантированного притока нефти на глубине три тысячи метров и более геологи пока не научились. Кроме того, запасы БС разрознены, располагаются в отдельных пузырях или резервуарах разного размера, не связанных между собой. Порода там либо сланцевая, либо алевритовая, представляющая собой страмбованную глину, через которую нефть не может просочиться из одного резервуара в другой. Качество нефти в разных пузырях неоднородное. Таким образом, при существующих технологиях освоение Баженовской свиты – коммерчески невыгодный проект.
Есть убежденность, что на шельфе северных морей огромные запасы газа и нефти, но никто не может доказать, сколько на самом деле – серьезных попыток оценить их с той же точностью, что и на суше, пока не предпринималось. Небольшой опыт освоения Арктики показывает, что какую бы современную технологию ни использовала компания при геологоразведке, она не застрахована от разочарований: запасы углеводородов могут сильно уступать прогнозам.
В России современные технологии для Арктического шельфа в скором времени не удастся ни разработать, ни даже просто полноценно применять из-за низкого уровня разделения труда в отрасли и в экономике в целом. Даже при растущей добыче конкурировать отечественным компаниям будет все труднее. «Газпром» неэффективно управляется и вкладывает средства в заведомо нерентабельные проекты, выполняя политическую задачу. Проект поставок углеводородов в Китай имеет сомнительную окупаемость. Если считать ее по чистому дисконтированному доходу, то это от 32 лет до никогда.
Что необходимо и каков вектор развития нефтегаза? По моему убеждению, необходимо разломать структуру государственного управления отраслью. Ориентир – Норвегия. Эта еще недавно сырьевая страна за короткий срок превратилась в источник высочайших технологий.
Америка нам доказала, что сланцевый газ – победа технологий, которая возможна в США, так как там созданы условия для развития и внедрения инноваций.
 
Сергей ПИКИН, директор Фонда энергетического развития

Методики освоения сложноизвлекаемых запасов углеводородов имеют в основном зарубежное происхождение. Россия системно к решению данного вопроса не подходила по ряду причин, и прежде всего потому, что этого не требовалось для тех месторождений, разработка которых велась на протяжении многих десятилетий. Но запасы истощаются, и появляется необходимость в освоении месторождений с более сложной структурой. Для реализации этой задачи у нас нет ни практического опыта, ни технологий. Чтобы отечественные разработки вышли за пределы лабораторий и были взяты на вооружение компаниями, нужно создавать условия: стимулировать внедрение инноваций с помощью специальных налоговых режимов, устранять административные барьеры. Немаловажный фактор – наличие дешевых финансовых ресурсов. Наконец, у самих нефте- и газодобывающих компаний должно быть большое желание развиваться в этом направлении.
Нельзя сказать, что в России процесс развития нефтегазового сектора, выхода за пределы традиционной добычи отсутствует вообще. Движение есть, но динамика еще очень слабая. Зарубежный опыт по внедрению передовых технологий – хороший стимул для развития отечественной отрасли, тем более что для западных предприятий российский рынок является весьма и весьма перспективным. Тот же Exxon Mobil активно работает по шельфовым проектам с «Газпромом» и «Роснефтью», Total – с «ЛУКОЙЛом». Ограничение экспорта технологий – это, по сути, определенное ограничение в партнерстве по взаимовыгодным проектам. В случае ухода крупных зарубежных игроков им на смену придут средние и мелкие инвесторы, для которых соблюдение санкций не является обязательным условием. Зарубежный бизнес, как и российский, заинтересован в развитии, получении прибыли, рентабельности инвестпроектов. Доступ к высоким технологиям может обеспечить и наш стратегический партнер – Китай, который, образно говоря, является глобальной лабораторией по привлечению и локализации всевозможных научных и технических достижений.
Несколько сложнее ситуация с освоением Арктического шельфа, где, на мой взгляд, идет процесс поиска технологий. Тот факт, что «Газпром» на основе созданной в России платформы «Приразломная» приступил к освоению Арктики, говорит о многом. Например, о том, что полученный опыт дает нам шанс не только не отстать от других, но и возглавить список лидеров освоения шельфа северных морей.
Стимул для развития нефтегазового комплекса – ввод в оборот небольших месторождений. Они интересны малому и среднему бизнесу, который готов начать работу при наличии соответствующих условий, в первую очередь налоговых. Это позволит создать нам целый пласт небольших эффективных компаний и необходимую для отрасли конкурентную среду.
 
Геннадий ШМАЛЬ, президент Союза нефтепромышленников России

Считаю, что сегодня мы не готовы к масштабному освоению шельфа ни технически, ни технологически, ни экономически. Пока еще рано говорить о каких-либо результатах работы платформы «Приразломная». Не следует забывать, что на ее строительство ушло более десяти лет, а понадобятся десятки таких платформ и сотни судов обеспечения, которых у нас нет. Совершенно отсутствует нормативно-техническая база для работы на шельфе. Конечно, можно воспользоваться зарубежными техническими регламентами и стандартами, но они должны быть обязательно адаптированы к нашим климатическим условиям.
Но главное – это экономика. Добыча нефти и газа в Арктике будет достаточно дорогой. По расчетам специалистов, стоимость кубометра газа со Штокмановского месторождения достигнет 240–260 долларов, он будет неконкурентоспособен на американском рынке, куда и планировалось его поставлять.
Добавим еще экологические риски. Любая авария может привести к необратимым последствиям. Поэтому надежность оборудования должна быть как в космической отрасли – 99,99999%.
По моему мнению, нужно заниматься поиском и разведкой запасов на Арктическом шельфе, создавать необходимую инфраструктуру и готовиться к масштабному наступлению. У нас есть блестящий опыт создания уникального Западно-Сибирского нефтегазового комплекса. Нефтяных запасов нам хватит на 45–50 лет. Ресурсы значительно больше, их надо превратить в запасы, а для этого возродить нашу отечественную геологию, создать стимулы для нефтяных компаний заниматься разведкой месторождений, в том числе в новых районах. Разведанные запасы газа позволяют с оптимизмом смотреть на 70–80 лет вперед, не трогая сланцевый газ и другие экзотические ресурсы.
Россия, а раньше Советский Союз сумели добиться уникальных результатов в добыче нефти и газа. И сделали это, опираясь на отечественную науку и технологии, на собственное оборудование и кадры. И по суммарной добыче углеводородов мы первые в мире. Хотя сегодня уже 80% из имеющихся запасов относится к трудноизвлекаемым. В этих условиях нужны новые технологии. И они появляются. Так, компанией «РИТЭК», входящей в группу «ЛУКОЙЛ», создана технология термогазового воздействия, позволившая добыть несколько сотен тысяч тонн нефти на месторождениях Баженовской свиты в районе Ханты-Мансийска. Разработкой БС заняты «Сургутнефтегаз», дочерняя компания «Шелл», многие научные и инженерные центры.
Поэтому у меня нет сомнений в том, что санкции заставят наших ученых, инженеров, специалистов, руководителей напрячь имеющийся колоссальный интеллектуальный потенциал и решить те проблемы, которые у нас есть.
 
Константин СИМОНОВ, генеральный директор Фонда национальной энергетической безопасности:

– То, что в нефтегазовой отрасли мы активно используем западные технологии и они нам необходимы не только сегодня, но и завтра – это очевидный факт. Тем более когда речь идет о прорывных технологиях, касающихся прежде всего шельфа и сланцевой нефти. Один из примеров – Баженовская свита. Не удивительно, что по данному проекту уже подписано несколько соглашений с иностранными компаниями.
Отдельный вопрос – сервисный бизнес, где также доминируют иностранные компании. Во многом это следствие того, что после распада СССР и приватизации нефтяной промышленности возобладала точка зрения, что нужно выводить сервисные подразделения из состава вертикально-интегрированных компаний. Что, собственно, и было сделано.
Сегодня львиную долю сервисных услуг нам предоставляют американские сервисные компании. Причем опять же, если нужны нестандартные решения, связанные с трудноизвлекаемыми запасами, приходится обращаться к нерезидентам.
Поэтому жесткие санкции затормозят процесс развития отечественной отрасли и особенно процесс выхода за рамки традиционных регионов добычи углеводородов. Без западных технологий невозможна реализация такого мега-проекта, как освоение месторождений углеводородов Арктического шельфа. Если бы не было необходимости в зарубежных технологиях и оборудовании, никто бы в партнерство с американскими и европейскими профильными компаниями не вступал.
Однако вопрос в том, насколько сам Запад далеко пойдет в вопросе ограничения экспорта инноваций в Российскую Федерацию. Россия – это крупный рынок. Иностранные компании не случайно так активно просятся на нашу территорию. Ведь условия работы в других регионах мира гораздо хуже, чем в России. Что бы там ни говорили, Россия – это не Венесуэла, не Иран. В Венесуэле вас могут в любой момент выгнать без компенсаций ваших затрат. В России такого нет. У нас иностранный бизнес чувствует себя зачастую комфортнее, чем российский. Кроме того, мы все-таки не Нигерия или Ангола, где все проекты ведут иностранцы. У нас есть своя наука, свое оборудование, свои технологии. Да, по ряду тем они, что называется, «не дотягивают». Но все же нельзя сказать, что уход нерезидентов полностью обвалит нашу добычу. Так что, надеюсь, рациональный подход восторжествует – это нужно и нам, и нерезидентам.
 
Игорь СЕЧИН, президент, председатель правления ОАО «НК «Роснефть»

Эффективное раскрытие потенциала новых типов запасов и работа на шельфе требуют развития в России мощного сервисного сектора и зачастую уникальных технологий. С этой целью «Роснефть» формирует важнейшие предпосылки дальнейшего устойчивого роста своего основного бизнеса по добыче и переработке углеводородов. Будет реализована стратегия по формированию технологичного нефтесервисного бизнеса нового типа на базе собственной буровой и сервисной компании «РН-Бурение» с возможным привлечением партнеров для обеспечения стратегических потребностей компании и достижения лучшей в отрасли экономической эффективности. Мы приступили к созданию пула инновационных технологий и компетенций по всем ключевым направлениям своего дальнейшего развития.
Ускорение роста связано с началом коммерческой добычи на шельфе. Арктические проекты позволят «Роснефти» стать крупнейшим оператором этого типа запасов в мире. До 2020 года добыча углеводородов вырастет примерно на 30%, в том числе жидких углеводородов на 15%, а газа – в три раз. До 2025 года прогнозируем рост примерно на 50%. Мы можем говорить о потенциале удвоения масштаба нашего бизнеса к 2033 году, а среднегодовые темпы увеличения добычи жидких углеводородов составит более 4% практически полностью за счет органического роста. Доля газа возрастет до трети в общем балансе добычи компании. На внутреннем рынке газа РФ доля «Роснефти» достигнет примерно 20%.
Масштабы и глобальный характер деятельности «Роснефти», качественное изменение содержания работы с партнерами вызывают необходимость дальнейшей оптимизации процессов реализации управленческих решений и превращения компании в стратегический энерготехнологический и операционный холдинг с четким структурированием бизнес-процессов.
В результате реализации стратегии «Роснефть» сравняется с глобальными «мейджорами» по набору ключевых компетенций и эффективности и будет одним из мировых лидеров по ряду направлений, таких как развитие шельфа, добыча нетрадиционных типов углеводородов, монетизация нефти и газа на мировом рынке. При этом финансовые показатели усилятся. Компания будет генерировать свободный денежный поток в объеме пять-семь долларов на баррель нефтяного эквивалента без учета получаемых торговых предоплат и банковского финансирования, что позволит осуществлять программы масштабного развития без привлечения дополнительных заимствований.
 
МЕЖДУ ТЕМ

Президент России Владимир Путин назвал глупостью разговоры о снижении энергозависимости Запада от России: «Никакой односторонней зависимости в таких случаях никогда не возникает. Это всегда взаимозависимость, а значит, повышение надежности и стабильности в мировой экономике и в энергетике… Даже на фоне громких разговоров о необходимости снижения такой зависимости от РФ поставки наших энергоресурсов, например, в Европу постоянно растут».
В то же время на июньском совещании в Архангельске глава государства заявил о том, что для работы на шельфе необходимо закупать российское оборудование. Сейчас Минпромторг разрабатывает программу импортозамещения, направленную, в частности, на ограничение импорта судового оборудования.
поиск
Новый номер
новый
номер

Апрель

2016

Подробнее
ПРЕЗЕНТАЦИЯ ЖУРНАЛА
Подробнее