» » Что ждет российских экспортеров на Востоке?

Что ждет российских экспортеров на Востоке?

В расширении экономического взаимодействия с Китаем и другими восточными государствами многие российские политики и бизнесмены видят возможности компенсации потерь от западных санкций, диверсификации экспорта энергоресурсов и другой продукции. Несмотря на прогнозируемое увеличение спроса на первичные ресурсы в странах АТР, России неизбежно придется бороться за увеличение своей доли на этом перспективном рынке.
Во что обойдется переориентация на Восток? Помогут ли перемены хворающей экономике страны? На эти и другие вопросы отвечают эксперты.
 
 
Дмитрий ОНТОЕВ,
старший аналитик Института исследований развивающихся рынков Московской школы управления «Сколково»

Напомню, что в России 90-х годов действовала парадигма интеграции в мир через интеграцию с Западной Европой. Отчасти это было правильно, так как страны Запада на тот период занимали доминирующее положение в мировой экономике. Однако за последние годы фокус мировой экономической и политической жизни сместился в Азиатско-Тихоокеанский регион. Впервые в 2014 году «Большая семерка» развивающихся стран в составе Бразилии, Индии, Индонезии, Китая, Мексики, России и Турции превзошла по объему ВВП (по паритету покупательной способности, ППС) группу G7 (Великобритания, Германия, Италия, Канада, США, Франция и Япония).
Произошедшее усиление экономического веса Китая, растущие экономики государств Азии и Латинской Америки, а в перспективе и Африки – все это пока не нашло адекватного отражения в структуре внешней торговли России. О необходимости развития торгово-экономических отношений с этими регионами ряд экспертов и представители руководства РФ говорят уже достаточно давно.
Считаю, что разворот России на Восток и на азиатские рынки продиктован в первую очередь экономической целесообразностью. Санкции США и Европы стали катализатором ускорения интеграции в мировую экономику через страны с активно развивающимися рынками, где концентрируется большая часть производства мирового ВВП.
Дело в том, что объемы поставок энергоресурсов Западу в ближайшей перспективе не только не будут расти, но, скорее всего, снизятся. На то есть объективные причины. Евросоюз делает ставку на альтернативную энергетику, на снижение энергопотребления, тогда как Китай еще очень долгое время будет экспортировать природный газ и нефть в больших объемах как для развития производств в перспективных районах Восточного побережья, так и для энергобезопасности более отсталых западных территорий.
Важно понимать, что современный Китай уже не является мировой фабрикой с низкоквалифицированными рабочими, каковой эту страну считают многие представители бизнеса. К 2019 году он обгонит США по объему инвестиций в научные разработки, уже сегодня они составляют около 2% ВВП. Более того, за десять лет, с 2003-го по 2012 год, доля Китая в общем мировом объеме произведенной высокотехнологичной продукции выросла втрое – с 8 до 24%.
Россия, конечно же, при выборе партнеров для внешнеэкономической деятельности учитывает такой фактор, как горизонт раскрытия рынка. Он означает наличие у той или иной страны потенциала активного роста экономики на несколько десятилетий вперед. Можно привести в пример Индонезию, Малайзию, Филиппины, Вьетнам… У этих государств есть поле для инвестиций, для строительства инфраструктуры. Их конкурентная среда в разных секторах экономики относительно свободна и ждет прихода крупных инвесторов.
Безусловно, выстраивание отношений с Китаем, Юго-Восточной Азией – долгий, сложный и дифференцированный процесс, в чем убедились крупные западные корпорации, пришедшие на рынок Китая еще около 40 лет назад, с момента начала реформ Дэн Сяопина. Советский Союз по объективным причинам не имел возможности сделать аналогичные шаги, а потому и структура нашего экспорта в КНР была ничтожной по объемам и значимости. Тогда как западные корпорации за 35–40 лет успели не только выстроить долгосрочную стратегию на Востоке, но и обзавестись связями, что очень важно в Китае. Наконец, за это время выросло поколение китайцев, которое привыкло потреблять товары – технику, продукцию машиностроения, оборудование – высокого качества. Это оказало огромное влияние на экономику страны, на выбор приоритетов развития, в том числе на создание собственных высокотехнологичных компаний. Так, китайские корпорации Huawei, Lenovo и другие свободно конкурируют с крупнейшими западными игроками.
Российские производственные и инвестиционные компании до недавнего времени серьезного внимания на Китай не обращали, и наши торгово-экономические отношения, как я уже отметил, развивались крайне низкими темпами. Делая шаг в сторону стран с развивающимися рынками, мы получаем гарантии на экспорт наших товаров и, что очень важно, технологий. Долгосрочный проект «Сила Сибири» в условиях снижения объемов потребления газа западными государствами актуален для России как никогда. Тем более что экономика Китая продолжает расти. Прогнозные оценки о замедлении ее роста в 2015 году с 7,4 до 6,8% (а это выше, чем в Европе и США) не повод говорить о нерентабельности и нежизнеспособности «Силы Сибири» и других планов в отношении Китая.
 
 
Михаил КРУТИХИН,
аналитик и консультант по проблемам нефтегазовой отрасли
 
Производство и использование в качестве энергоресурса сжиженного природного газа считается одним из наиболее перспективных направлений мировой энергетики. В связи с этим, казалось бы, провозглашенную «Газпромом» идею долгосрочной диверсификации экспортных маршрутов углеводородов, наращивания объемов СПГ можно только приветствовать. Если бы не то обстоятельство, что имеющиеся объемы ничтожно малы, проекты по строительству заводов заморожены, а их рентабельность, мягко говоря, сомнительна. Согласно расчетам, себестоимость СПГ с Владивостокской площадки (в случае запуска завода) на точке выхода на рынки АТР значительно выше сложившихся там рыночных цен. Только на входе на планируемый завод стоимость сахалинского газа составит 10–11 долларов за один миллион британских термических единиц (BTU). Добавим сюда затраты на сжижение и транспортировку и получим доказательство неконкурентоспособности. С такой ценой мы проигрываем целому ряду экспортеров, включая Канаду и Австралию. Тем более что на спотовых рынках СПГ в АТР прослеживается тенденция к снижению цены: она упала с 18 до девяти долларов за один миллион BTU.
Таким образом, сегодня у «Газпрома» нет реальных проектов для расширения своего присутствия на азиатских рынках. Балтийский проект СПГ незначителен по объемам и погоды не сделает.
Напомню, что 2,5 года назад Алексей МИЛЛЕР заверил президента в том, что спрос на газ к 2020 году увеличится на 200 миллиардов кубов в год, и обещал, что этот спрос будет покрыт поставками российского газа. Что мы видим? Объемы потребления в Западной Европе не растут. Из-за политических разногласий и санкций мы принимаем решение идти на Восток, договариваемся с Китаем о поставках газа с месторождений Восточной Сибири и Якутии. Но, как опять же показывают расчеты, себестоимость природного газа на китайской границе будет выше цены, которую китайцы платят за импортируемый ими газ из Средней Азии и других стран. Захотят ли они брать наши энергоресурсы по более высокой цене с учетом себестоимости или мы пойдем на уступки?
Считаю, что перевод экспорта газа на Восток обусловлен политическим аспектом и не имеет ничего общего с рентабельностью и коммерцией. По моему глубокому убеждению, нужно менять структуру управления «Газпромом», иначе к 2030 году компания и отрасль в лучшем случае будут стагнировать. Тема назревших реформ время от времени поднимается на самом высоком уровне. В 2002 году Владимир ПУТИН говорил о необходимости роспуска дочерних компаний «Газпрома» за рубежом, так называемых торговых домов, занимающихся перепродажей газа. На тот момент таких «дочек» было 40, а сейчас – около 200.
 
 
Геннадий ТИМЧЕНКО,
член совета директоров ОАО «НОВАТЭК»

Руководство России уделяет огромное внимание взаимоотношениям с развивающимися рынками в Азиатско-Тихоокеанском регионе, поскольку мы видим, что Европа стагнирует. Ее рынок находится в плачевном состоянии, тогда как экономика Китая и других стран АТР растет.
Газовый контракт с КНР – едва ли не самое важное событие за истекшее десятилетие. Объявленный уже давно курс на Восток приобрел реальные черты. Мы от слов перешли к действиям и демонстрируем европейцам, что у России есть возможность закрепиться на новых перспективных рынках. Что очень важно, мы смогли договориться не только о долгосрочных поставках углеводородов, но и об участии Китая в реализации проекта «Ямал-СПГ». Главное сейчас – не потерять темп и выполнить намеченные планы к 2017 году.
Таким образом, налицо очевидный тренд к сближению с азиатскими и восточными партнерами, обусловленный и экономическими, и политическими причинами.
Надо понимать, что Россия не ограничивается развитием торгово-экономического сотрудничества только с Китаем. Япония, Индия, страны АСЕАН проявляют большой интерес к масштабным инфраструктурным и энергетическим проектам, которые Россия планирует осуществить в Азии, и в той или иной степени готовы принимать в них участие. Фактически речь идет о создании экономического хребта Евразии: строительстве сети трубопроводов, модернизации Транссиба и БАМа, развитии трансконтинентальных торговых путей (в том числе и Северного морского пути).
 
 
МЕЖДУ ТЕМ

Президент РФ Владимир ПУТИН неоднократно заявлял о том, что разворот России на Восток связан не с политикой, а с ситуацией в глобальной экономике: «Тихоокеанский регион развивается быстрее, чем все остальные страны. Зачем нам отказываться от сотрудничества? Тем более что многие проекты были запланированы ранее. ….Для такой евразийской державы, как Россия, вполне естественно повышение внимания к азиатско-тихоокеанскому региону. Для нас это и колоссальный рынок, и важнейший источник подъема российского Дальнего Востока и Восточной Сибири».
поиск
Новый номер
новый
номер

Апрель

2016

Подробнее
ПРЕЗЕНТАЦИЯ ЖУРНАЛА
Подробнее